КагИу Кергіпі$ N0. 4

Андрей Белый

НА РУБЕЖЕ ДВУХ СТОЛЕТИЙ

Апсігеу Веіу

ОN ТНЕ ВОШ)ЕВ ОР Т\ѴО СКМ І НІЕ8

ІпІгосіис1,іоп Ьу Сеог^еие ВопсЬіп, РЬ. Б.

Ьесіигег іп Киззіап Ьап^иа^е апгі Іліегаіиге, 5.5.Е.Е.5., ІІпіѵегзііу оі Ьопсіоп

ВКАБОА ВООК5 ІЛТ> ЬеІсЬѵѵогіЬ, НегіГогсізЬіге 1966

ь<.

ЬКІѴЕК5 Оі- ОТА

ивш

© 1966 Вгагісіа Воокз РппЫ »п Сегшап

^NТНО^^СТIОN

Апсігеу Веіу, рое-к, поѵеіізк апсі іЬеогеІісіап оі кЬе уоипдег депег- акіоп оі кЬе Киззіап ЗутЬоІізкз, Ьаз Іеік ЪеЬіпсІ Ьіт а ѵѵогк іазсі- пакіпд іп ікз сііѵегзіку апсі огідіпаііку. А ргоШіс ѵѵгікег, Ье риЫізЬесі 46 зерагаке Ъоокз апсі оѵег 300 еззауз. Ніз ѵѵгікіпдз пеѵег арреагесі аз соііескесі лѵогкз, апсі Ье пеѵег \ѵаз пог із еѵег Іікеіу Іо Ьесоте

а ‘рориіаг’ сѵгікег. Апсі уек а та^ог рагк оі Ыз ориз шакез тозк іпкегезкіпд геасііпд, апсі із а кгие геПескіоп Ііке кЬе тап Ьітзеіі

оі а ЪгіШапк кгапзікіопаі аде.

Вопз ЫікоІауеѵісЬ Видауеѵ сѵаз Ъот іп Мозсоѵ/ оп ОсіоЬег 14/26, 1880. Ап опіу сЬіІсі, Ье зрепк тисЬ оі Ьіз ЬоуЬоосі Изкетпд ко кЬе каік оі асіиікз іп кЬе с!га\ѵіпд гоогп оі Ьіз іакЬег, ап етіпепк ргоіеззог оі такЬетакісз. Не о\ѵесі Ьіз Іоѵе оі тизіс ко Ьіз токЪег, Ьіз Іоѵе оі Низзіап Іікегакиге ко ап тзрігесі ІеасЬег, Ь. I. Роііѵа- поѵ, апсі Ьіз іпкегезк іп рЬіІозорЬу апсі тузкісізт ко МікЬаіІ 8ег- деуеѵісЬ Зоіоѵуоѵ, кЬе ЬгокЬег оі кЬе рЬіІозорЬег.

ТЬе Зоіоѵуоѵ іатііу ріауеё а сіесізіѵе гоіе іп Вогіз Видауеѵ’з Ые, Аз Ье аскполѵіесідесі Іакег іп Ыз тегпоігз, кЬеіг Ьоше Ьесате Ьіз '\ѵтсіо\ѵ ко Ше’. Ік із кЬеге кЬак Ье Ьедап ко сіеѵеіор Ьіз Іікегагу каіепкз, кЬак Ье сате іп сопкаск шікЬ Ѵіасіітіг Зоіоѵуоѵ'з зресиіа- кіѵе кЬоидЬк, кЬак Ье сате ко Ьеаг оі Аіехапсіег Віок. N0! ипкіі 1901 сіісі Ье сіесісіе ѵѵЬекЬег ко арріу Ьітзеіі ко тизіс, рЬіІозорЬу, роекгу, ітадіпаііѵе ргозе, ог Іікегагу сгікісізт. ТЬезе еагіу уеагз сіеѵеіоресі іп Апсігеу Веіу кЬе іпЬегепк сіиаііку оі Ьіз іпкегезкз. Ніз зсіепкіііс кгаіпіпд (Ье геасі пакигаі зсіепсез ак кЬе Ііпіѵегзіку) іпкепзіііесі Ьіз сіезіге ко ипсіегзкапсі еѵегукЬіпд гакіопаііу, іпЬегікесі Ігот Ьіз ІакЬег. Ніз іпкиікіѵе арргоасЬ \ѵаз зкгепдкЬепесі Ьу кЬе геіідіоиз-тузкісаі тоосі \ѵікЬ сѵЬісЬ Ье сате іп сопкаск ак кЬе Зоіоѵуоѵз. Ік зеетесі пакигаі кЬак Ье зЬоиЫ зеек іп ЗутЬоІізт а песѵ оикіоок оп Іііе іѵЬісЬ ѵ/оиісі сотЬіпе іп опе Ьагтопіоиз \ѵЬо!е геіідіоп, Ые, агк, апсі рЬіІозорЬу.

ТЬоидЬ Ье зкагкз ѵткіпд агоипсі 1896, кЬе уоипд роек кеерв Ьіз аккетркз ко Ьітвеіі. Не гесаііз кЬет іп N0 гиЬегке. Не аізо гесаііз Ьо\ѵ Ье асіоркесі Ьіз реп пате, Ьосѵ Ье теапк ко сЬоозе кЬе рзеисіо- пут оі Вопз Вигеѵоу, апсі Ьоѵѵ МікЬаіІ Зоіоѵуоѵ псіісиіесі ік аз

0 ѵ Ніч Пгзі %ѵогк ІО арреаг іп ргіпі

Вогі-ѵоу’ (іЬе ѵаіііпв °< Вопа); , ес1 іп і902. ТЬе уеаг 1903 із л-аз ТНе Втатаііс 5ушрЬо»Ч/^^“^ ^ Йіеі сіеаіЬ оі Ьіз ГаіЬег, оГ

асіШіси1іуеагГогВе1у.1і>5 Шральн0 я остаЛся один'.

іЬе Зоіоѵуоѵз, Ьу Ьіз 8™ - геІаііопзНір іѵііЬ Аіехап-

Іі аізо шагкз іЬе °Г тге іп іЬе гапкз оі іЬе Зуш-

йег Віок, апсі Ьіз пзе аз а Ыегаг} ИР

ташіу аз а роеі апсі Ь аііешріз іо сіеііпе

"Г. вЯГЛІ* —а «*

^Йоигш.1 Ѵед т »Ы* Не риЫізЬк .1пи»« аіі Ыа агиск».

Ву 1908 Ье Іитз Іо ітавтаііѵе рго5е апсі зіагіз Ьіз Гігзі поѵеі, ЗетеЬгуапуу доІиЬ, апсі іп 1911 Ьедіпз ѵѵогк оп РеіегЬигд, опдіпаііу рЬппеН аз а зесріеі Іо іЬе іогтег. Іп іЬе Гоііоѵѵіпд уеагз Веіу ѵѵпіез сотрагаііѵеіу Іііііе. Іп 1910 Ье езсарез Ігот іЬе тосіегпізі аІтозрЬеге оі Мозсо\ѵ апсі #оез аЬгоасі ѵѵііЬ Азуа Тиг^епеѵ, Ыз 'зоиі-сотраліоп' іоипсі аііег іЬе Іогтепіесі уеагз о! іЬе Віок-Веіу- ЬуиЬоѵ Мепйеіеуеѵ ігіап(?1е. 5Ье асЬіеѵев іігзі оі аіі Ьіз езігап^е- тет Ггот іогтег епѵігошпепі. Іп 1914 іЬеу ЬоіЬ }от іЬе Зіетег апіЬгорозорЬісаІ соіопу аі БотасЬ іп Зшігегіапсі, Ьиі Ьу 1916 Веіу геіигпз аіопе іо Кизвіа. Васк іп Киззіа, Веіу опсе тоге ріип^ез тіо \ѵпІіп8. Не сотріеіев Ыз ЬпШапІ Коіік Ьеіауеѵ зіагіесі аі БотасЬ т 1915, іѵпіез а зециеі іо іі, зіагіз оп 2.арі$кі сНшіака. Іп 1921, аііег Віок з сіеаіЬ апсі Ситііуоѵ’з ехесиііоп, Ье Іеаѵез Гог

ВегЬп ѵ/Ьеге Ье зрепсіз («о тізегаЫе уеагз, іЬеп геіигпз асат іо Кизвіа.

Ьів° ы4Гы^і92н ЧРІУ 8 пагга1іѵе вепіиз сотез Ю іЬе Гоге, ѵѵЫІе

"“..к еш* р“,ь у ь°‘ ‘і"-' 15

Ьарз оі Регѵауа Ѵіігг2а аТиЫ , ^ ІЬе ехсеРІіоп Рег’

Мовсоѵѵ. 1 ьаііге оп еагіу 20іЬ сепіигу

Ш1е ів кпоѵт оі ВеІуЧ репи,пн< ^ зрепі Іп Зоѵіеі Ниша Не , 1 ^игіпВ іЬе Іаві іеп уеагз

іЬгорозорЬу, апсі зі-етесі вгеаНѵ"^ аМ0ІЬег Гогт^ сіеѵоіее оГ ап- п Ѵ'е11 38 10 ІЬ« ѵогІсМЬаі Ргоѵ'п8 іо ЬітзеІІ

ивЙа Не оп Іапиагу 8іЬ. іи™* ? Ье ЬеІ0П8есі іо іЬе пе\ѵ Веиѵееп Ьіз геіигп о, р ' 34, °Г аПегі,)вс1ег. .8і8.

ГЛ ГГ'," Раги »' а лГ^‘“ Г311'' ^ »^ис=а «Ые.

ІГ’Ѵ<І - «ни. І?ог^1 К' «о сотріеіе,

оп Киззіап ргозосіу. Виі

іі 15 іп ГЬіз ІазГ репой ГЬаГ Ьіз ^епіиз сате Іо ГЬе Гоге аз ап ипрагаііеіей тетоігізГ.

Вгоайіу зреактд, тозГ оГ Веіу’з ітабіпаГіѵе ѵтГіпдз із аиго- ЬіовгарЬісаІ т ѵагуіпд Йе§гее. Аігеайу Ьіз еагіу роеГгу із Го зоте ехГепГ аиГоЬіо§гарЬіса1. ТЬіз із аізо Ггие оГ тозГ оГ Ыз поѵеіз. ТЬе сопГетрІаГей Ггііо^у зГагГей ѵѵіГЬ Тке Зііѵег йоѵе ѵѵаз Го епй ѵѵіГЬ ап аиГоЬіодгарЬісаІ поѵеі, Моуа 2кігп‘. Опіу рагГз оГ ГЬе ІаГГег \ѵеге еѵег іѵгііГеп апй арреагей іпйерепйепПу аз Коіік. Ееіауеѵ апй Ргевіиріепіув Коііка Ьеіауеѵа, а ГісГіопаІ геГгасГіоп оГ зоте оГ ГЬе айоІезсепГ ехрепепсез оГ Веіу йезсгіЬей т N0 гиЬегке. Аізо зеті- аиГоЬювгарЬісаІ аге 2арізкі скийака іѵЬісЬ геІаГе ГЬе ]оитеу оГ а роеГ Го БотасЬ, Ьіз ІіГе ГЬеге, апй Ьіз геГигп Го Низзіа йигіп^ ГЬе \ѵаг. АиГоЬіо&гарЬісаІ Гоо аге Ьіз Риіеѵуе гатеікі, апй ГЬе пи- тегоиз рогГгаіГ-зкеГсЬез оГ ГЬе Іііегагу Гі^игез оГ ГЬе йау зсаГГегей атопд Ьіз соііесГіопз оГ ГЬеогеГісаІ агГісІез.

ТЬе йеаГЬ оГ Аіехапйег Віок (Аи#изГ 8, 1921) зеетз Го Ьаѵе ргоѵійей Веіу \ѵіГЬ ГЬаГ ітреГиз ѵѵЬісЬ Ье пеейей Го йеѵеіор ГЬаГ ІаГепГ зГпѵіпд іп Ьіт Го ѵѵгіГе а §епшпе аиГоЬіовгарЬу. АІтозГ іттейіаГеІу Ье риЫізЬей а зегіез оГ гетітзсепсе5 оГ Віок. ТЬезе гесоІІесГіопз, іѵЬісЬ ГЬетзеІѵез ѵѵепГ ГЬгоидЬ зеѵегаі рЬазез зреесЬез, ІесГигез, зоте ехсегрГз іп Зеѵетуе Бпі, ГЬе ѵегзіоп іп 2арізкі Мескіаіеіеу* зооп §геѵѵ т эсоре апй ѵоіите апй Ьесате ГЬе вОО-ра^е Ерореуа ГЬаГ йеаІГ Гиііу аз тисЬ ѵѵіГЬ Веіу’з оѵѵп ІіГе аз ІГ йій ѵѵіГЬ ГЬаГ оГ Віок. ТЬіз іп іГз Гит ргоѵей ГЬе писіеиз оГ тисЬ ѵѵійег тетоігз ѵѵЬісЬ ѵѵеге Іо Ье гесоІІесГіопз оГ ап ега, оГ ГЬе Ьейтпіпв оГ ГЬе 20ГЬ сепГигу, сіозеіу Нпкей ѵѵіГЬ ГЬе Ьіо- егарЬу оГ Веіу. Веіу ѵѵогкей оп ГЬет іп 1923, ЬиГ ГЬе ГЬгее ѵоіитез іп ѵѵЬісЬ Віок Ьесате тегеіу ап ехсизе Гог тетоігз, ѵѵеге пеѵег риЫізЬей іп ГЬіз ѵегзіоп. АГГег апоГЬег та;ог геѵізіоп, Маскаіо ѵека арреагей аГ ІазГ іп ГЬе ѵѵіпГег оГ 1933, ГЬе ІазГ оГ Веіу'з Ьоокз Го соте оиГ іп Ьіз ІіГеГіте. СЬгопоІодісаІІу, ІГ \ѵаз ГЬе 2пй ѵоіите оГ Веіу'з Метоігз, соѵепп§ гоидЫу ГЬе репой Ігот 1901 Го ГЬе Ьецтптв о! 1905. ІГ \ѵаз сопГтией Ьу ГЬе ипЬтзЬей Мегкйи йѵикк геѵоіуиізіу, риЬЬзЬей аІГег Веіу’з йеаГЬ.

ТЬе ргезепГ ѵоіите, іѵпГГеп іп 1929 іпйерепйепПу Ігот ГЬе аЬоѵе геѵшопз, І5 ГЬе ІазГ ѵоіите о! Веіу’з Метоігз. ІГ іѵаз риЫізЬей іп 1930 іп 5,000 соріез апй геіззией а уеаг ІаГег. ІГ соѵегз ГЬе сЬіійЬоой, ЬоуЬоой апй рагГ оі ГЬе зГийепГ репой оі Веіу'з Ые, ІГ рогГгауз Ьіз Ые аГ Ьоте, ГЬе асайетіс Ьасквгоипй, ГЬе ИГегагу апй зосіаі Ггепйз о! ГЬе регіой. ЗГгісГІу зреакте, ГЬіз 1зГ ѵоіите о!

•) Зее А. Веіу, Нет1п1»сепсе» о/ Аіехапаег Віок, ВгаЛйа Воока Ы<1., 1964

і госо!1ес(іпРЕ ир іо 1901. Виі 1п іасі іЬе ЖЗГЛІІ. ап,

еѵеп розі-геѵоіиііопагу Іітез.

И лѵоиісі Ье а гшзіаке іо зеек іп Веіу'з Метоігз ап оЬіесііѵе ассоипі о і Ыа іітез. Тгие. іі іа а тіпе о/ тозі ѵаІиаЫе еѵеп іі оссазіопаііу ипехресіесі тіоппаііоп оп іЬе Ьізіогу оі Киззтп 5ут- Ьоіізт. Виі ІЬе арргоасЬ 15 ЬідЫу зиЬіесііѵе, апсі опе зЬоиЫ аііѵауз гететЬег іЬаІ Веіу із поі а Ызіогіап Ьу іегпрегатепі. аі сііііегепі тотепіз оі Ьіз зріпіиаі сіеѵеіортепі Ье іепсіз іо зігезз сііііегепі азресіз оі Ьіз разі ехрегіепсез апсі іЬои^Ьіз. Іі тау Ье рагііу Ігие ІЬаІ роіійсаі сопзісіегаііопз оссазіопаііу тасіе Ьіт іпіегргеі ІЬе разі іп ІЬе ЬвЬі оі зиЪзеяиепІ еѵепіз. Виі іі із аізо ігие іЬаі аіі Ьіз Іііе Веіу сопсеіѵесі ртапсііозе Іііегагу ріапз ѵѵЬісЬ Ье регіосіісаііу геѵізегі іп Ьіз гезііезз ^ие8^ Іо Ііпсі ап аіі-ехріаіпіп# ѵѵау оі Ые. Іп ІЬе СЬекЬоѵіап зепзе, Веіу ѵаз сііѵе, апсі Ьіз Метоігз іоо аге аЬѵе. ТЬеу аге аііѵе поі опіу іп іЬеіг сЬапрп?, еѵеп сопігасіісіогу, роіпі оі ѵіеѵ. ТЬеу аге аііѵе Ьесаизе іЬеу Ьпп® Іо Ые ѵіѵісііу апсі «чввиііѵеіу а шЬоІе ваііегу оі гетагкаЫе Іі*игез о I ІЬе зутЬоІізі

^°1ГСаі1іе !мСУ *** Ш іп1іта‘е >™8Ы оі ІЬе шозі огіеіпаі

»' ** ”»«™1 тепіаіііу; Ьес^е '°Г * 'ЬЫ' -«"'-'огвонеп »огИ оі ІЬе

Ьопсіоп, 1965

О. О.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Стр.

введение. (Дети рубежа двух столетий: два поколения, два типа

детей: сыны и «сынки» 3

Глава 1. Математик.

1. Николай Васильевич Бугаев. 2. Остраннитель быта. 3. Ма- тематики (П. А. Некрасов, Бобынин, Б. К. Млодзиевскпн.

H. А. Умов, Л. К. Лахтин). 4. Чудак. (Н. В. Бугаев). 5. О «про- порции» и «уважении» ІѲ

•Глава И. Среда.

I. Кариатиды и парки профессорском быте). 2. Мария Ива- новна Лясковская. 3. Сергей Алексеевич Усов. 4. Апостолы гу- манности (М. М. Ковалевский, А. Н. Веселовский, И. И. ІІва- нюков, ІІ. II. Янжул, П. Д. Боборыкин, Л. Н. Толстой).

6. Николаи Ильич Стороженко. 6. Критики среды (В. В. Бугаев,

Г. В. Бугаев). 7. Владимир Иванович Танеев. 8. Демьяново (Танеевы, Г. А. Джаншиев). 9. Человек без среды 80

Глава III. Боренька.

1. Первые месяцы. 2. Миф, музыка, символ. 3. Дети рубежа.

4. Маленький буддист, б. Избавительница. В. Грот и Лопатин.

7. Павловы. Церасский. Анучин. Столетов. Гончарова. 8. Иван Алексеевич Каблуков. 9. Прощание с Демьяновым (Лопатины). ЮЗ

Глава IV*. Годы гимназии.

1. Лев Иванович Поливанов. 2. Поливановская гимназия. 3. «Пу- стыня растет: горе тому, в ком таится пустыня» (Гимназический быт). 4. Борьба за культуру. 5. Толстые. Ошэ- Авторство. Шо- пенгауэр. 6. Семейство Соловьевых. 7. Я обретаю «уважение» . 260

Глава V. Университет

1. Проблема ножниц. 2. Зоологи (Мензбир, Тихомиров. Зооло- гический музей и Зограф). 3. Лаборатория (Сабанеев и Вол- конский, Зелинский, Марковииков, Реформатской, Кижнер, Крашівип, ДорошевскпН, Наумов, органики, «аргонавты»).

4. Горе-спецядиалнст (Д. Н. Анучин и этнография; К. А. Ти- мирязев). 5, У рубежа (Искусство и естествознание;. А. С. Пет- ровской; разъед быта; до н после 1901 года' 397

Указатель 489

ВВЕДЕНИЕ

(Дети рубежа двух столетии: два поколения, два типа детей: сыны

п „сынки".)

„На рубеже двух столетий" заглавие книги моей предваряет заглавие другой Книги ..Начало века". Но имею ли право на- чать воспоминание о „начале", йе предварив „рубежом" его? Мы дети того и другого века; мы поколение рубежа; я в на- чале столетия сформировавшийся юноша, уже студент с идеями, весьма знающий, куда чалить, знающий, может быть, слишком твердо, ненужно твердо; именно в теме твердости испытывал я в начале столетия удары судеб.

Правота нашей твердости видится мне из двадцать девятого года скорее в решительном „нет", сказанном девятнадцатому сто- летию, чем в „да", сказанном двадцатому веку, который еще на три четверти впереди нас; он не дан; еще ои загадан я нам, я последующим поколениям.

Но кто „мы"?

„Мы" сверстники, некогда одинаково противопоставленные „концу века"; наше „нет" брошено на рубеже двух столетий отцам; гипотетичны а зыблемы оказались прогнозы о будущем, пам предстоявшем, в линии выявления его: от 1901 года до ны- нешних дней; „наша", некогда единая линия ныне в раздроба себя продолжает; она пзветвплась; и „мы" оказались в различ- нейших лагерях; все программы о „да" оказались разорванными в ряде фракций, в партийности, в осознании подаваемого мате- риала эпохи; когда перешли мы „рубеж" п он стал удаляться пе- ред вытягивающимся началом столетия, то каждое пятилетье его нам рождало загадки, вещавшие, как сфинкс: „Разреши".

3

начале столетня, и те еемпо- ^ дО^удГОВ ваших отцов, в одиночки,

Ш, * Ч-™“" в ,'ОІОрЮ держал., пас; а едагаа-

боровшвеее арат"» имлогм „«еда ве юр.еаствующев „„с, шра< _««< І К доминировал вал ибстринтю»

:Г,ГШ*Ѵ'.м.сГа.д разим». флагами: ».»«. оБ„вди- шаше.' .«.-олраваав. 6-«і, вас сложившаго; ‘-борьба с быт».; ат»т быт оказался ужо взав выворвнньш, в ому было сказано твердое „нет"1.

В конце прошлого века сидим „мы“ в подполье; в начале столетия выползаем на свет; завязываются знакомства, общения с соподпольщиками, о которых вчера еще и не подозревали мы, что таились они где-то рядом: а мы их не внделн; новое общение обрастает каждого из нас: появляются квартирки, кружочки, к которым ведут протоптанные стези, одинокие тропки среди су- гробов непонимания; у каждого из непонятьи оказывается ред- кое местечко, где его понимают; и каждый, убегая от вчерашне- го домашнего, но уже чужого очага, развивает с особою интим- ностью культ нового очага; относительно первого хорошо сказал Блок „Что же делать Что же делать? Пет больше домашнего очага!.. Радость остыла, потухли очаги... Двери открыты на вьюжную площадь . („Безвременье. I. Очаг“.) О другом, новом для меня очаге, а писал:

Сіе.» пррриоіррвшвв снегом,

Озябшій, заметенный весь,

Бывало, а звонился здесь Оглаться пкршествг аным вегам.

отдьС:гг^;;Гяые столы<і’ за которьімн

оеійкмпаяя» -- 9 -т,ии кружками, салонами,

редакциями, книгоиздательств**. ‘РУ*ками, салонами,

ИХ> как и *«, -недовольны* н ^ Т ”иеииогих“. ™- Денцня к ВН0Му бытт ых бытом; крепла теи-

среди нас; та, вчерашний про»,/ *’ Ш,°И об«ес™енпостн

■ердоо «ал организовываться / /азло*евня интеллнгентиых

ыта. так вчера названные девал/ 0| ' ' ИИ ВЫЯВЛОния ио»ого

иты ит>вт*ІВ тем, что стали

доказывать: „декадентами произведены они в „декаденты11. И по- явилось тогда крылатое слово „символизм1*; продукт разложения в эпоху 1901 1910 годов проявил устойчивость, твердость и волю к жпзнн; вместо того, чтобы доразложнтьсл, он стал сла- гаться и бить превышавших и количеством, и авторитетом вра- гов: „отцов”; мы иной раз удивлялись и сами силе натиска; в подполье мы сидели ведь сложа руки; это сидение нас в подполье в эпоху 1895—1900 годов оказалось впоследствии закалом и вы- держкой, которой часто нечего было противопоставить; мы на- пали на вчерашнее „сегодня”, душившее нас, одновременно и с фланга, и с тыла: били по нему пѳ только пащим „завтра”, но иногда н „позавчера”; тот факт, что мы были органически вы- давлены из пас воспитавшего быта, оказался силою нашею в тол смысле, что наши „лозунги” нашими отцами вѳ были изучены; и когда бпли по нас, то билп мимо нас, а мы, просидев н плену у того быта, который отвергли, изучили его насквозь: в замаш- ках, в идеологии, в литературе; и когда с нами спорили о поэ- зии, то оказывалось, что спорившие не знают ни взглядов на поэзию Речи-де-Гурмона, Бодлэра и прочих „проклятых”, нм Гете, пн даже Пушкина; а когда мы оспаривали Мнлля и Спен- сера, то оспаривали мы то, что многие из нас изучили скрупу- лезно.

Все э^о не могло не сказаться в том, что полуразрушенные бытом отцов дети рубежа до конца разрушили быт отцов, казав- шихся такими твердокамеппыми и крепкими; кариатиды что-то уж слишком быстро рассыпались в порошок или покрылись мо- хом; а неказистые, с виду хилые, отнюдь пе кариатиды, мы, именно поскольку мы были не твердыми, но текучими, протекли в твердыни, защищаемые против нас. Волей к переоценке и убежденностью в правоте нашей критики были сильны мы в то время; и эта критика наша быта отцов начертала нам схемы иных форм быта; опа же продиктовала интерес к тем образам прошлого, которые были заштампованы прохожею визою поко- ления семидесятников и восьмидесятников; они не учли Фета, Тютчева, Боратынского; мы их открывали в пику отцам; в на-

5

. искать норне» » ваше» еассве- ше. тог, шва. фтгурю"» «V реставравиям; нпое „на-

стачювви аастрса» ■- « . * вашей тогдашвей ре-

задч ,*-*— « « * движение; «ы, ве раздел»- ™-

.„шв»»»»ой ™»™“ ^ „евавидя „во.»!'»* Э-пприз»- 1«- зицич Канта, по еще имме Стюартѵ Миллю тактически

же**, выражение к КаВТТ«, „назад к Ньютону» от

поддерживая лозунги - который ішые

Ч— динамику,

Гаа™“раашта протай стылых ^

Н«і

«... Скабичевского; н даже „назад к Марксу о Энгельсу от... Максима Максимовича Ковалевского н всяческого „янжулизиа ; так: в 1907 году я писал: „О, если бы вы, Иван Иванович, по- знакомились хот* бы с механическим мировоззрением, прочли бы химию .. О, если бы вы разучили... эрфуртскую программу'1 („Ара- бески-, стр. 341.) Нам предлагались когда-то: не Маркс, а Ка~ реев, нс Кант и Гегель для исторического изучения становления логики, диалектики и методологии, а... „История философии» Льюиса вместе с пошлятиной французской описательной психо- логии, а нас уже в гимназическом возрасте воротило от Смайль- сов. которыми в отрочестве перечиталнсь и мы; некогда мы го- товы были согласиться на что угодно: иа Іінцше, на Уайльда, даже... на Якова Беме, только бы нас освободили от Скабичев- ского, Кареева и Алексея Веселовского; и мы, ноиажи нам Ту- ва. копе шо же схватились бы за него, чтобы отойти от нпс- _ НВ художества Константина Маковского, нам подстаплеп- Вы нас ‘,П8ГЛеисти’еС1П,е Уроки отцам имели такой смысл:

г»™» я ,„г„Г;гаоВТЗ:Г.и, ш>”аторст“е’ р«*еуш»в*

„за“ ато К, „„ °ой ч-ь^рц; хорошо же,-(,у-

пропкшяв устой, „я ШТМ|І ' настроенный строй, ив

скепсис, а— критнпнан- ГНП'’ пІ"ЧУма»»ый заново, нс

юл*, вынеся из них ц.Рй11Г '* ,,ВИ ваган мУЭ*и< мм их сохра-

и в,,еся рублевых и Врубелей4'.

Мы, недовольные разных мастей, пересекались твердо на „нет", которое было выношено жизнью.

Теперь эпоха опубликования всякого рода дневников; со- шлюсь на них для иллюстрации своей мысли.

Вот „Дневник" Блока: какая ирония по отношению в штам- пу ходячего либерализма; и в Цицероне провидит впоследствии он хорошо изученный образ „кадета"; все это сквозит в нем еще в 1912 1913 годах; говорю „еще"; подчеркиваю: „не уже"; принято объяснять Блока, как пришедшего к критике обстав- шего быта; а надо брать Блока, как исшедшего из этой критики еще в эпоху „АпіеЬисет"; он мог ошибаться в оформлении своих консеквенций критики; по критика быта основное в нем; то именно, что его сделало для „отцов" „декадентом"; дневнпкн Блока под знаком „еще"; не „уже" Блок трезвеет, а „еще" иѳ может забыть чего-то, что некогда отделило его весьма от других. Другой пример : „Из моей жизни" Валерия Брюсова; та же горечь выдавлешшсти из быта и ощущение своей потерянности в нем.

Люди, подобные Брюсову, Блоку, мне, лишь позднее связав- шиеся в попытках оформить свое культурное „сгесіо", ДО встре- чи друг с другом уже были тверды, как сталь, в отношении к вчерашнему дню; и эта сталь стала нам лезвием отреза от конца века; не тогда стал Брюсов декадентом, когда напечатал „О, за- крой свои бледные ногп", а тогда, когда изучал Спинозу в По- ливаповскоЙ гимназии и в эти же месяцы отметил в дневнике неизбежность для него быть символистом; и я стал изгоем про- фессорской среды не по указу „Русских Ведомостей" 1902 года, а тогда уже нм был, когда в 1897 году товарищи показывали на меня учителю: „А Бугаев-то у нас декадент". Подлинные днев- ники тогда именно п писались: в душе.

И позднее, встретившись, мы спорили о весьма многом: о зна- чении фрапцузского символизма, не слишком значительного для нас с Блоком и значительного для Брюсова, о значении Ницше, ценимого мной и не слишком еще ценимого Блоком, и т. д.; ио мы никогда не спорили о том, имеют ли значение фразы Гольцева, И. И. Иванова и Алексея Веселовского;

7

че^ с Константином Леонтьевым, мы еще; не согіашаясь ев * ^ Кареева. Таковы были мы. предпочитал* читать еі лы авкот не были,- возьмите

Чтобы СП» » ' яяоВ.кЯорпнк „Дач моей жизни»; воспоминания а. «*• существовало для нас; с

КеТО’ХГГыеГт°:»Ѵ„..раВ-о.оиие» и „Гусекпх Г„1т' Собод-ссого. Игнатово, занимавшихся лет двена- * Г ^“валовым утопленьем иве в море презрения; прони- X треоет. с воторым опнсывветса Виктор Александро.и, Гольцев (стр 29 і); иів: с каквм уважением приводится мнение Саженки о ее произведениях; я, выросший в квартире у Сто- роженок и наглядевшийся на „почтенного" Николая Ильича два- дцать пять лет, уже в 1896 году знал: Стороженко в искусстве ничего не смыслит; и спрашивать мнения у сего московского 1 п.»да не согласился бы ни за какие блага. Я никогда не кри- тикую (каждому своя дорога); я лишь указываю, кем мы не были.

Да и сами почтенные „старцы", вчитайтесь, как они неж- ны с „Танечкой"; добрый Гольцев брюзжнт-брюзжит, да н раз- разятся вдруг о гениальной писательнице: „А малиновка все пе-* ла! Боги Греции, как она пела!.." Хочется экспромтом уехать с Яворской иа запад,— денег нет; а Саблин тут, как тут: „А на что же существуют авансы". И по щучьему веленью доброго тлгалаши": и деньги, и паспорт; помню, как Н. И. Стороженко ®ае, подростков, стремящихся и сцене, все пичкал водевильчи- кам» геняахьиой Танечки, а я... хотя был гнмп&зистом, сбежал от слвдоетя роли первого любовника, которую мне нодсунулн.

чатленне от „Дней моей жизни : трогательное почитание Тавр 8^ечв0^ «старцев ; в еще большая неясность старцев к межхт т»м ^ НИ ПИ*НеТ’ 806 тРиумфальпо несется в редакцию; «МО т,«от0^”“ "ем“* 1 »Тане“ отцы,— с какою жосто-

Ерюсов— калровы нахал ГГ ДТШ"Ла “,С: Б-,0В-,,Д"°І;

«араеасты не шаази, „„ 6е,“І’И0СТІі «кот, и паіал.

лютости, как?ю мы нс 0,ЯОц,снню к нам и одной сотой той сты наводили критак*ПЬЦ,И °Т *™Х иежпых старцев; марксе- Р * хвбералы— сводили счеты

I

<

8

„Танечка" же была своя „девочка".

А „Боренька , я, ста,д предателем; и жест „старцев1* в от- ношении ко мне лгосле незадачливого моего „Открытого письма к либералам и консерваторам" (1903 год) напомни ил воистину страшную месть; и она тотчас же началась на государственном Экзамене, где меня силились провалить не за незнание предмета, а за „Письмо"; и эта „месть" мне сопровождала меня по годам; Брюсова пе травили так, потому что он и не был „Валенькой"; а я, Андрей Белый, я именно „Боренькой" был: сидел на ко- ленях Льва Толстого; и кормили меня конфектами и Буслаев, и Янжул; профессора позднее кивали мне о возможности при них остаться; восхитись я ими, как „Танечка", и мои бы „Пи- ки" печатались „Русской Мыслью" еще в конце века: ведь печа- тался же двенадцатилетний Юрочка Веселовский, ведь справил же во „время оно" он свой десятилетний юбилей!

А я?..

„Боренька" напечатал „Симфонию".

Со следами уже старинного скандала, произошедшего двадцать семь лет тому назад, мне и теперь приходится встречаться, когда я попадаю в сохранившиеся чудом, в погребах, остатки того быта, который доминировал в конце века.

По скандал, стрясшийся надо мною в 1902 году, когда мне было уже двадцать один год, зрел не менее пятнадцати лет в моей сознательной, подпольной жизни; в это время к „Борень- ке" относились преласково, потому что „Боренька" таил кри- тическую работу своего сознания; оп обглядывал быт верхов уче- ной интеллигенции, среди которой встречались имена европей- ской известности (Ьылп и люди крупного размаха в разрезе лич- ной жизпн); но социальный уровень коллектива, средняя его>. был потрясающе пазок; ниже даже других бытов, не имевших к науке прямого отношения; он строился на бытике квартирок, не управляемых последним словом пауки, в нем раздававшемся; пет, часто вопреки этому слову он обставлялся знаками тирании той или ииой грибоедовской „княгини Марьи Алексевиы", перед который лебезил рой парок-профессорш и вытягивал за шиворот

Іа

У

. іабь| я 00», ор»»став яа 8 "■

своих мастнтых мужей, д» “»

«о« виде шля на пмі°" „„аяяостп и прогресс» бы». „еіТроГГнтёсс, ГО ф.нг»нес» нь,д.»»лась вера в «О*

'Т^.6тГГр7а,7бСра™» устанапливающей

квартеров, весдиса с трепетом всякие дапн.

Статна.. предвзятость, рутина, пошлость, ограниченность кртгсзерв,— вот что я вынес »а рубеже двуг столетии из быта жнзвн среднего московского профессора; и в средней средних растворялось не среднее.

Сколько слов о добром н вечном сыпалось вокруг меня; сс- ілнеь семена; я ими был засыпан. Среди кого я рос? і кого си- дел на коленях? У Максима Ковалевского: сидел, н поражался мягкостью его живота; н я игрывал... под животом Янжула; Жу- ковский, Павлов, Усов, Стороженко. Анучин, Веселовский, Ива- нами», Троицкий, Грот, Умов, Горожанкин, Зернов н прочие, прочие, прочие из стаи славной роились вокруг меня; пе быт, а ..кладовая" с семенными мешками; но я, будучи „Боренькой", никак не мог развязать этих туго набитых семенами мешков: я весь перемазался пылью, их покрывающей; и рта пыль— быт квартир, в которых держались мешки с семенами; пыль была у сяа. „Танечке на расстоянии подавалась горсточка зерны-

^ «■ -о-

«од!т^77^аVТрт«.7,^ВР,бЛСа, "6еж Д"?І

начала века Вя*™», а ^ Лу Танечкой> которую увел... от

Александровича, под к^Гу ' “Т"’ " АШ°Ю’ 6е3 Викт0Ра этот рубеж переступившим. Ск|| К°Ю ИКТ0Ра Александровича, ГОД аои« прЫ встреч» іа л :)арап«е: 1901 год, мерный С Блок», "• ”'»«*. песп. Н.МНОГНО; для пас

ожадаяая ра2наіа событя» ^’г"’ Т°'‘'ст'' радостного ожидания, 06Ь,,В““ аллегорическим ^.27"'™“° тРе™'« этот год ,0 ,Т‘°" П0*®Дааия новогоднего сча-

стья; щелкнула ровно в двенадцать бутылка шампанского; все; чего же еще?

Будущее виделось весьма неясно:

Весь горизонт в огне. И ясен ресгеранмо.

Так писал А. Блок.

И я писал в этом же году, еще не имея никакого ясного представления о бытии Блока: „Разве я не вижу, что все мы летим куда-то с головокружительной быстротой". („Симфония".) И в последних днях улетающего столетия я написал последнюю фразу „Северной симфонии", повернутую к новому веку: „Уда- рил серебряный колокол". Для одних щелкала пробка шампан- ского, как и в прошлом году; другие слышали удар колокола; и гадали, о чем удар; это могли бцть и звуки пожарного пабата, я звуки марша; о содержанпях звуков гадали мы; наше „да" ведь не имело эмпирики; мы сходились в одном, что кризис небывалый ; и небывалость его протекает в совершенной тишине; в чем кризис? Социал-демократ мог ответить: „Скоро обна- ружится социальная действительность, н сорвется фиговый ли- стик с режима благополучия". Философ культуры мог ответить: „Гибель европейской буржуазной культуры". Философ мог ска- зать так: „Кризис теорий об однолинейном, прямолинейном про- грессе". Кто иной мог неопределенно сказать: „Конец эпохи"; а мистик мог заострить этот конец в конец мира вообще. Гада- ние о форме кризиса надо отличать от вопроса о наличии кри- зиса; это наличие для нас, детей рубежа, было эмпирикой пе- реживаемого опыта; а вопрос о формах выявления его в начале века был загадан; и загаданность эту не закрепляли мы в непре- ложные догмы, а выдвигали ряд рабочих гипотез; утверждали: либо то, либо это. Так и в моей детской „Симфонии" изобра- жены люди, по-разному констатпрующие кризис; в „Симфонии" вы не найдете непререкаемого непременно то то, а не 4* то; для одвпх: „Ждали утешителя, а надвигался мсти- тель1' („Симфония"). Для других: „На востоке не ужасались; тут... паблюдалось счастливое волнение..." Для иных: „Погреба-

іа*

11

. „аир..» «■*“ („О»фони«“0 По* веема іи Европу ооеяшги . рисовавшими кризис, был подав этвм обрадамя, по- ^ кризиса отвечали отцы так, как

кризис; и в отве- п« же: „Во всеоружии точных зна-

это изображено в всевозможным выдумкам... Но они

„йояяиогя Д отсутствие честпостн в этом кри-

*>ГѢ что другой ученый, побойчей, отвечает: „Дпффе- аогеграйвя Спенсера обввмает дишь форма., на,» сторон, «мене* «зет, ивые ™«оааив*... В№

кто... ас имеет сказать против эволюционной непрерывности. Дело идет об вскании смысла эт°й эвн-ікзции . („Симфо- ния".)

Я не спроста привожу эти цитаты: рисуя ро* катастрофи- чески чудаков, мистиков и ие-мистнков, являющих кризис, я не сливаюсь с каждым из них, противополагая нм отцов, рассу- ждающих о Спенсере; один из профессоров „отец“ во всех смыслах; другой,— унюхавший завтрашнюю моду на чудаков и заранее строящий мосточек фразою о многообразии истолкова- ния явлений эволюции; завтрашние теории многообразий опы- та я бьми тапки попытками не отрезаться от моды, сохраняя связь со „славными" традициями вчерашнего дня. Вспомните, что автор „Симфонии-— юноша, студент-естественник, работаю-

- матриц и о органической химии и ведущий двоякоп

рода ражоворы. и с товарищами-экстреммстйми, нроповедующи - 1,11 лпяы *ТДа-Т0“; И с приличными, блюдущими

не важно «1^ *Йцен1НВ8И1||5 и Т0ГАа »пм стапет ясно: совсеі

„ебеее, паи за допуш®»»' сера и Милля чи 1 пенсе ра; ясно одно, что он Сяен

пАпокалипсис-^ияа' в,іииателыіостыо, как н Ницше торые „окончили Т ”Ы^,ал ^,л 0,1 героями чудаков, ко

ки’(ему на свете пр меРе аа Двух факультетах н )’Я

Вмсщей »*ногострун2’,ЯЛ,ІСЬ И Аалее: »Всо 3™ были ШАІ каоііраж^,. Нэ : культуры“. („Симфонии”.) Ясно, ивтщ

двух борющихг ИН Р-ѵбежя> несущих в душ«

^ Р* Реп°.шцнонііой, кятастрофичесиоі

■с эволюционной, благополучной. И недаром вместо предисловия автор пишет; „Произведение это имеет три смысла". Стало быть: оно несет в себе проблему многообразия истолкований.

Откуда э то многообразие?

II здесь следует зарубить на носу всем почтенным академиче- ским оформителям пас теперь, через двадцать семь лет после появления скандальной „Симфонии", что за двадцать семъ лет оформления нас они не оформили в нас того, что мы сами в себе оформили двадцать семь лет назад; и не только офор- мили, но и напечатали оформление черным по белому: „Про- изведение имеет три смысла"; то-есть ни одно пз трех гипотетических толкований не может быть взято догмою, ибо метафизических догм не было уже у пас двадцать семь лет то- му назад; и если с одной стороны выпирает явная „мистика" Мусатова (героя „Симфонии"), то она тут же так осмеяна, что бедный Игнатов счел „Симфонию" пародией на мистицвзм, о чем и оповестил в „Русских Ведомостях" п 1902 году: к све- дению пишущим о нас в 1929 году.

Дело в том, что мы не любили Спенсера; и в пику Сненсеру порою рука протягивалась к Беме; но более всего не любили мы метафизической догматики; и когда той пли иной догматикой символизировали нечто, то всякая догматика в наших руках пре- вращалась в гипотезу оформления момента; и на момент; и едва вложив в психологию героя фразу „Звук рога явственно про- несся над Москвой (это ли не „мистика"?), как: „Мистические выходки озлобили печать... либералы, пароднпки... разгромили •своих противников... Одпа статья обратила па себя внимание... она была озаглавлена: „Мистицизм и физиология"... II мистики не нашлись, что возражать". („Симфония".) Так как мы не хо- тели быть и двадцить семь лет назад унтер-офицершей Пошлеп- киной, то, ие правда ли, отсюда рождается какая-то проблема для корректива уличения нас в „мистике" по прямому проводу?

Дело в том, что и Ницше, и Соловьева, и Спенсера, и Канта брали мы в круг своего рассмотрения, но ни Ницше, ни Соло- вьев, пн Спенсер, ни Кант не были нашими догматами, ибо са-

13

рнае строилось под боевым кличем: рушить мое паше мяровозз^ гогка3ывались но от Ницше, ни от Соловьева догматы во г- ' от гиПотез, условных и временных; и мы ряде офорклеап , ^ быД11 д цае жупелами; Снеисер?

1?Г‘еГГ»«»ги* с „доффер^-В-еГ, „«-.равоей», тодковавия“; София, так София, о том ооомот- I. , сиысае то четвертой воостася, нсторияеского свмводиэ- ча поэтически советов, проблем юзяйства (ваиисаны же два

И1|а яа течѵ „София1*, вав яо?яйство“), культуры плв вдев

человечества в духе позитивиста Конта; мы никогда не были словеснпхамл“, фетишистами слова, как такового, а именно диа- лектиками смыслов, то-есть символистами; о том, что в основе символизма лежит диалектика преломления методологических смыслов, писал я неоднократно; по иные из истолкователей не книги мои читали, а ими духовно созерцаемые фиги.

Градация рабочих гипотез, мобилизованная нами в начале ве- ка для оформления нашего гипотетического „да“, не меняла из- веданной вами э^пирнкн. за которую мы держалась твердо; и эта эмпирика намеренность и взвешенность того бытика, кото- не мог не рухнуть в бездну; нон рухпул; как бы вы, това- рищи-профессора, ни чтили традиций, выведших нас в люди от- цами вашими, восьмидесятниками, ц как бы вы ни подчеркивали мистичность нашего чувства кризиса,— кризис был; и о нем до о сказали не вы. ибо вы его просмотрели в свое ирсмя вместе

и ? ^ксандровечеи Гольцевым, Стороженною и „на- «гньгон Щепкнной-Куперник.

Остальное-с— детали!

Именно ц изѵчи і

■ошееепиой „„ . зжтоеть профессорской коартирочвп.

м“, , "роф^орсяоя, сынку; „о иаиныса „Топеч-

“еіі ПР°фессорскѵю «вар1,,,Г1;,;сю *СЛезВОСТЬ ш,ты- дам,‘ ^арпн Ивановки іа, У’ *ля чсш,: прюнелевого башмак»

Ивановны I л

К0И я зиа.г. жизнь славві^ ^’ ° *№Ч "ИІКи; " ^же "ятикласснн- ИГкУсство, прослак і ай», * КваРТИРы— провалится; провалится и ПСЯІ*Ч с Клевером и ]• ЭТ°" кввРтпрою: с Мачтотом и Иота-

/и(іааіацом Маковским, с академиком

Беклемишевым и с Надсоном вместо Пушкина; еще более оскан- далится общественность этой квартиры, редко приподнятая над правым кадетизмом.

Разве мы не были правы? И разве нас надо ругать за „нюх**? Понятие „нюха** эмпирическое, а не мистическое; „нюх** к туче при безоблачном видимо небе таким оно представлялось ид окон квартир) лишал нас, правда, возможности охарактеризовать ее цвет, форму н т. д.; и отсюда-то эмблематика в экспозиции ваших гипотез в 1899, 1900 и 1901 годах.

Если 6 мы были мистиками в том смысле, в каком пас изо- бражали потом, а не... „и диалектиками'*, 'надо было бы видеть в нашем юношеском кружке „Арго“ материалистическую эмпи- рику и ждать, что мы, наняв барку в Одессе, поплывем к устью реки Рнона за отыскиванием пресловутого барана; все знали: барана мы не искали и в Кутаис не ездили, а сидели в Москве: Эллис изучал Маркса, а я Гельмгольца. Так почему же в дру- гом отношении делается вид, что мы-то именно и искали „золо- торунных барашков**? И кем делается этот вид? Чаще всего профессором литературы: нас уличает наш „нюх** к кризису і воздух, видите ли, нюхал в 1901 (году; не „мнетик** ли? Прием, каким „иснользовывают** нас, как только „мистиков**. Я демон- стрирую; берется, скажем, беспомощно- детское двустишие:

Сердце вещее радостно чует

Призрак близкой священной войны.

Попался: стоит слово „священной**; и начинаются разго- воры „о трансцендентной реальности**. Будь я критиком-диалек- тиком, я написал бы следующее: „Автор, верно предугадывая близость небывалого размаха войн {мировой н классовой), ощу- щает величие размаха и наделяет его эпитетом „священный**; важно то, что он радостно рвется в бой, а не то, что он оши- бается в определении характера войн, внешние еще не разразив- шихся перед ним; оторванный бытом тогдашних представителей общественности, умеренных конституционалистов, от живого изу- чения социальных явлений, он допускает аллегорическое поня-

15

іпгппЙИ то мы ДОЛЖНЫ яе; ,0 еын мы будем преследовать считать чястей-

. выражевяе „жрец" «ум, »Ч« ваУ“

шею мистикой14. ектическпм подходом к истод-

Так написал бы критик с диалектически

вовавню стилистика »ыРаж«в““с яа 6еяе двут эр; одя.- И подчерввулось бы. автор сто & эаполпвеь. ие

миновала; другой-еще нет; и пробел н

догматами, а серией рабочих гипотез- с твердым

В 1900—1901 годах мы подошли РУ званьем, ото рубвж-Рубввов, вбо сама мы бьин-ру 'Об- росший из ведр конца века: но вас было мало, а го- мы был» юпы; в мы были лнвіевы: традиций, иовровнтель- ства. авторитета властв; в. пока „Боренька", тайком от родите- лей, уже скрипел пером и прятал стишок под увесистый том „Истории индуктивных наук“ Уэвеля, „Танечка1' заливалась ма- линовкой в редакции „Русских Ведомостей Ек, а у пас за стеной, у Янжулов, читал чтимый Янжулвми Мачтет: на его чтения со- бирались седые, волосатые старцы; ряд же современников, свер- стников, тоже „профессорских сынков11, не отличавшихся ника- кими „нюхамн“, покорио внимали „папашам11; иные из них и стали в нынешние годы нашими истолкователями.

Да, иы мистики; крестьянин тоже мистик, когда у него „свербит в пояснице" и он утверждает: быть грозе. Почему бы не подойти к многому в наших образах с критерием метеороло- гии; я вот пять лет но пропустил ни одного заката; и так изучил колоритъ, закатов 1900, 1901, 1902, 1903 годов, что на картин- ных выставках определял безошибочно год написания пейзажа, если он изображал закат; Вячеслав Иванов даже Звал в шутку

На УС’ КРИТИК’ ^акатологмей^ не

«истИке;хотя’б1:теомОГРОМНЫЙ ИЭТерИаЛ * Умению меня в

объясню, что апоха ^попыоѴ^ " ^ А ЧТ°’ ®СЛИ и вам

и метеорологическое: после истического объяснения пмеет

К"», рассенвшнсь в ('Ш2 Г°Д,)

о: "е™Р0Ига "* я пвбдГ/а^Гпри'рТГ.-

16

ли; и те, кто, как я, в эти годы работал у метеоролога Лейста и у физического географа Анучина,

Есть люди, не чувствующие перемены погоды; они руковод- ствуются зрением: туч нет; идут без зонта; и возвр:щтются промокшими; „мистики у которых „свербит поясница11, те Знают: когда надо брать зонт, когда нет.

Вот разговор на рубеже века между детьми „рубежа1* и деть- ми „конца века11:

Горизонт ясен.

Будет ливень.

Мистика!

Берите зонт.

Пойду без зонта.

Промокните.

Позвольте, откуда вы знаете?

Свербит в пояснице...

Но тучи нет.

Ее нет, а в пояснице моей сидит она.

Что за чепуха: вы мистик.

Я символист: у меня органы чувств измерительные аппараты.

Вот резюме разговора, длившегося годами меж „ними11 и „на- ми11.

Теперь видно уже: профессор, вышедший гулять без зонта к „Константинополю и проливам11, оказался мокрым; теперь он сводит счеты с символистом, его предупреждавшим двадцать де- вять тому лет назад о том, что па благополучиях спенсеровской эволюции больших прогулок нельзя строить; в ответ па что „профессор11 вырезывает из детского двустишия слово „священ- ный11 и забывая, что и он „священный11, как „жрец11 науки, доносит на символиста, которому казалась смешна идеология „тверских земств11, долженствующих навеки облагодетельствовать Россию конституционным строем.

В 1898 1901 годах мы знали твердо: идет гроза; будет и гром; но будут и ослепительные зори: зори в грозе.

На рубеже дву* столетий

17

ставшего в первых годах начата Это было знавве» й“> ' В0СТІМКТ'‘ в иных случаях есть

„Олег., „аюхоя"; по »«» " жпев„а в раэгладе реальных

арвобрегеваьгй явные, р

яооре*сп**

ч-"*™" , кнаг„: а Образах бвографпн, в картяпах быта,

Зиавве »гоі Иаит Р. ЮНОСТЬі п„ка,ать, кап в „Бо-

обставшего детство, ^ „асІІІІ0(Ть«, па этих «ярких коленах реввае , матов " еж , ед.Іьтате которого его

а с Гоі а ссред авм захлопнулось двери, нуда был.

сошвырнули паинька Т. Л. Щепкина-Купер-

внесена на ручках настоящая паинька, а- •7 г

.Боги Грепии, как она поет!"

В данной книге я хотел бы элиминировать идеологию; идео- логия юноши будет взята мною „постольку, поскольку**: как сим- птоматика. как эмпирический провесе вываривания каких-то там ,.нюіов“ о дождях и прочем, в результате которых столь мно- гие, промокнув, приняли образ... мокрых журиц. Постараюсь, где нужно, не щадить и себя.

ГЛАВА ОЕРВЛ/1

МАТЕМАТИК

1. НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВИЧ БУГАЕВ

Когда поворачиваюсь на далекое прошлое, по неким веяньям как бы из подсознанья сквозь образы, мне заслоняющие первые образы воспоминаний, их все упразднив, поднимается тьма; си- люсь в ней что-то высмотреть, силюсь довспомиить начальные прорезы самосознания: сил не хватает. Тогда-то из бездя темно- ты мне выкидывается лишь образ отца.

Его влияние огромно: в согласиях, в несогласиях, в резких мнровоззрительпых схватках и в жесте таимой, горячей любви он пронизывал меня действенно; совпаденье во взглядах и далее полемика с ним определяли круг моих интересов; с ним я счи- тался— в детстве, отрочестве, юности, зрелым мужем.

В детстве:

„Откинется: весь подобрев, просияет, и тихо сидит; в большой нежности, так: ни с того, ни с сего: большеголовый, очкастый, с упавшею прядью па лоб, припадая па правый на бок как-то косо опущенным плечиком; и... засунувши кисти со- всем успокоенных рук под манжетом к себе; накричался; а тихо сидит, в большой нежности, так, ни с того, ни с сего; улыбается ясно, тишайше: себе и всему, что ни есть“. („Кре- щеный кптаец“, стр. 21.)

Он поражал младенца кротчайшим лицом, просиявшим улыбкою; ведь некрасивый и часто свирепый па вид; кипяток: раскричится,— па весь Арбат слышно; а мы не боимся; улыб- ка отца была нежная, просто пленительная; лицо славное: